Они погрузили дополнительный сверхсветовой модуль — Маршан слышал, как кто-то называл его полифлектором, но он не позволил себе спросить кого-нибудь, что это означает, — по ряду причин. Запасная часть на случай поломки? Маршан не стал спрашивать, понимая, что это не страх, но надежда. Каковы бы ни были причины, это его не заботило; ему даже не хотелось быть здесь, он лишь рассматривал это как свой неизбежный долг.

И он вошел на корабль Эйзеля.

Внутренность проклятого корабля Эйзеля была построена по человеческим меркам — девятифутовые потолки и широкие противоперегрузочные ложа, но принесли и гамаки, рассчитанные на шимпанзе, для него и Дюана Фергюссона. Несомненно, гамаки взяли с нового корабля. Того, который никогда не полетит — по крайней мере, не на потоках ионизированного газа. И несомненно, это был практически последний раз, когда разум человека должен был покинуть Землю в теле обезьяны.

На чем летел проклятый корабль Эйзеля вместо ионизированного газа, Маршан не понял. Как-там-флектор, как бы эта чертова штука ни называлась, был таким маленьким... Да и сам корабль казался пигмеем.

Не было огромных топливных баков — топливо было лишь для того, чтобы оторваться от Земли. Потом заработает магическая сила маленького черного ящика — на самом деле не очень маленького, размером с большой рояль, и не черного, а серого; но во всяком случае это был ящик. Эту магическую силу они называли «полиномизация». Что за полиномизация, Маршан не пытался понять, слушая или делая вид, что слушает, краткую, грубую попытку Эйзеля перевести математику на английский. Он улавливал лишь отдельные слова. Пространство N-мерно. Ну что ж, это отвечало на весь вопрос, настолько, насколько это его интересовало, и он не слушал, как Эйзель безуспешно пытается объяснять что-то о выходе в полиномиальное измерение — или нет, не так, происходит перенос существующих полиномиальных расширений стандартной 4-пространственной массы в высшие порядки — он не слушал. Он вообще ничего не слышал, кроме глубокого плавного биения мощного обезьяньего сердца, которое теперь поддерживало его мозг.