Когда час спустя в планетарий вошел Черни, Маршан сразу же сказал:

— Я в достаточно хорошей форме, чтобы выдержать смит?

Прежде чем ответить, доктор поставил свой чемоданчик и взял стул.

— В нашем распоряжении никого нет, Норм. Уже много лет нет ни одного добровольца.

— Нет. Я не имею в виду пересадку в человеческое тело. Я не хочу возможного самоубийства донора-добровольца, ты сам говорил, что смитованные тела иногда совершали самоубийство. Я имею в виду шимпанзе. Чем я хуже того молодого парня — как его зовут?

— Ты имеешь в виду Дюана Фергюссона.

— Именно. Чем я хуже его?

— Оставь, Норман. Ты слишком стар. Твои фосфолипиды...

— Я не слишком стар, чтобы умереть, верно? А это худшее, что может случиться.

— Это будет неустойчиво! Это не для твоего возраста; ты просто не разбираешься в химии. Я не могу обещать тебе больше, чем несколько недель.

— В самом деле? — весело сказал Маршан. — Я не ожидал, что так много. Это больше, чем ты можешь обещать мне сейчас.

Доктор пытался спорить, но Маршан продолжал настаивать на возможности положить конец девяностошестилетней тяжкой битве, и, кроме того, у него было преимущество перед Черни. Доктор знал даже лучше самого Маршана, что, если тот придет в ярость, это может его убить. И в тот момент, когда Маршан решил, что риск смитовской пересадки меньше, чем риск продолжения спора на эту тему, он сдался, нахмурился, неохотно кивнул и вышел.

Маршан медленно покатился следом.

Ему незачем было спешить к тому, что могло стать последним событием в его жизни. У него было полно времени. В Институте всегда были наготове шимпанзе, но, чтобы подготовить одного из них, требовалось несколько часов.

При смитовской пересадке одним разумом приходилось жертвовать. Человек в конце концов мог вернуться в свое собственное тело, вероятность неудачи составляла менее одного шанса из пятидесяти. Но шимпанзе никогда не мог стать прежним. Маршан подчинился, когда началось облучение, взятие проб жидкости из его тела, бесконечные ремни, электроды, зажимы... Раньше он уже видел, как это делается, и в процедуре для него не было неожиданностей... Однако он не знал, что это так болезненно.